Косташ встретил Вьяру в предгорьях: во время охоты он забрел слишком далеко в лес, заблудился и вышел к небольшому озерцу. В его голове сразу возникли разные байки да сказки про различных созданий, порожденных кровью Черного бога - настолько это было тихое, скорбное, мрачное в своей какой-то невыразимой печали место. Однако стоило ему оглядеться, как Косташ заприметил костерок и престранную путницу, которая разделывала зайца.
Сложно сказать, что двигало Вьярой, когда она пошла с Косташем в его деревню, когда попросила у его отца, старосты, позволение поселиться и стать частью их относительно небольшой общины. Все косились на чужачку с подозрением: белоголовая, из лесу, не боящаяся ни крови, ни боли. В ней подозревали альдра и, как оказалось потом, верно подозревали. Однако же сама Вьяра несколько лет сносила холодное, отстраненное отношение людей и не выдавала себя ни  словом, ни делом.
Да, Косташ сошелся с ней, хотя в жены и не взял. По правде сказать, у него была другая невеста, из соседней деревни, девица из зажиточных и значимых. Однако ж ни это, ни состоявшийся впоследствии с этой девицей брак не помешали им с Вьярой сойтись (по крайней мене ненадолго) и произвести на свет Шофранку. Для пришлой, одинокой женщины рождение ребенка было позором, ярмом, и Вьяра столкнулась с еще большим презрением со стороны людей. Косташ же, хотя и признал дочь, никак не пытался выгородить ее мать - заботился о чувствах и репутации понесшей примерно тогда же молодой жены. Кончилось все тем, что Вьяра оставила дочь на пороге дома сына старосты и упорхнула, словно птица из клетки.

Шофранка родилась зимой, в ночь. Было холодно, черно от бушующей вьюги, которая выла голодным зверем под дверью. Все в деревне знали: в такие ночи твари с севера рыщут меж домов и скребутся под окнами, алкая свежей плоти и крови. Именно вмешательству этих мистических, злых сил приписали изъян, с которым Шофранка родилась: ее заячью губу, которая на всю жизнь лишила ее лицо гармонии и нежности, присущей многим другим девицам. Она же стала - вдобавок к происхождению - причиной для травли другими детьми, когда Шофранка подросла. С ней мало кто занимался, так что девочка была диковата и яростна: часто скалилась и в прямом смысле показывала зубы своим обидчикам, а из-за расщелины губы это выходило особенно жутко. Словом, Шоша, хотя и не испытывала какого-то притеснения со стороны отца или его жены, или сводного брата, - все же знала, что она чужая.
Вдобавок, мать оставила ее буквально через полгода на отца и исчезла. Шофранка узнавала о ней много позже различные слухи, которые за годы раздулись и стали фантастичными: то выяснялось, что Вьяра была чуть ли не прямым порождением Черного бога, то она оказывалась ведьмой, накликавшей на людей голод на два года, то убийцей и воровкой, которую искали по всем окрестным поселениям, да так и не нашли. В последней версии Косташ и сама Шоша становились всего лишь прикрытием для отпетой негодяйки, и отчего-то это особенно ранило и уязвляло детское сердечко. Шофранка чувствовала всем своим нутром, что это - зубосклаьство похлеще ее собственного. Что люди выдумывают, пускают небылицы, оговаривают... но каждое слово падало в ее душу как в глубокий колодец.

С годами она как-то оказалась помощницей местной знахарки, Невены Златоокой. Она была старой, одинокой и очень прозорливой женщиной, которую не сломили ни годы, ни потери. А потеряла она много: мужа, трех детей и единственного внука. Невена взялась за полудикую Шошу как за родную и, тут же принялась воспитывать и обучать. Пускай девчонка и не обучилась грамоте, зато освоилась в лесу, среди трав да зверей так хорошо, что научилась отличать листья двух почти одинаковых растений по расположению тонких жилок. Именно Невена прозвала Шофранку Орсолей - за резкий, сильный характер, которому не была чужда, впрочем, и толика неуклюжей нежности и заботы.
Как ни странно, Шоша в первую очередь заботилась о сводном брате, Имре, а тот - что было едва ли не более удивительно - отвечал ей взаимностью. Их привязанность друг к другу с годами только окрепла, и дети защищали друг друга и поддерживали, не смотря на происхождение, которое должно было их столкнуть лбами, и совершенно разное положение в их маленьком деревенском обществе.

Время пронеслось, и Косташ сменил отца на посту старосты, Имре стал по праву одним из первых "парней на селе", а Шофранка - новой знахаркой. Немного даже подзабылось людьми то, кем была мать Шоши, как девчонка была несносна в первые годы сознательной жизни. Ее губка слегка заросла, а сама она перестала скалиться и яриться на других, уйдя в выученный у Невены цинизм и иронию.