Зонхарт — герцогский дом Ярмейна, одна из правящих семей этого города. Они имеют тесные связи с Империей Рушад. Почитают Сарагьяни и много взаимодействуют с обществами и известными лицами, близкими по вере. Имеют достаточно хорошую репутацию и в Ярмейне как знать, которая старается насаждать порядок в округе города и развивать торговлю с Империей.

«Когда рождается очередной Зонхарт, Сарагьяни играет в кости» - бытует присказка среди тех, кто знает эту старинную семью. Можно называть их благословенными, можно проклятыми, все варианты хороши. В этой семье нет недостатка в безумцах, изувеченных и обезображенных, а также одаренных магическими талантами или обладающих какими-то способностями, которые не совсем присущи людям. Говорят, что они происходят от одного святого, избранника бога солнца, который совершал паломничество по всему миру и оказался в итоге в Диком Краю. Или вовсе являются потомками Сарагьяни. Сами члены семейства Зонхарт обычно никак не обсуждают подобные слухи.

То, что Кирена родилась и росла относительно здоровой, для семьи Зонхартов казалось практически настоящим чудом. У нее были характерные светлые локоны и глаза со зрачками как будто из самого чистого золота, что было явными семейными чертами, но она казалась в малом детстве вполне обычной девочкой. Для сравнения, её отец, Гидеон Зонхарт очень плохо видел, был таким тщедушным, что практически никогда не покидал территорию особняка и в сорок лет выглядел как дряхлый старик. Даже несмотря на то, что он выбирал в свое время жену не только с точки зрения выгодного брака между знатными семьями, но и с расчетом на здоровых детей, первые два отпрыска не прожили и пары месяцев. Потому здоровая дочь поначалу казалась настоящим благословлением.

Впрочем, странности Кирены начали проявляться лет с пяти, когда она перестала спать. Никакие снадобья и лекарства и даже магия не помогали ей уснуть. Она часто была крайне изможденной, никак не отдыхая бессонными ночами, и становилась очень дёрганной и капризной. Иногда она бредила, утверждая, будто может коснуться солнца и искупаться в нём. Нередко она словно забывала все свое воспитание, на которое тратились силы множества учителей и нянек и начала драться с яростью дикого зверя со всеми, кто ей попадется на глаза. Впрочем, с учетом того, что Кирена была основной наследницей герцогства, с подобным безумием пытались справиться, но никак не ограничивали ребенка, пока ей не исполнилось восемь лет.

Переломным моментом стало убийство младшего брата Эрика, которому едва исполнилось два года. В глубокой ночи она вынесла его во двор особняка и утопила в пруду, после чего сразу рассказала об этом родителям без малейшей тени раскаяния. Кирена утверждала, что солнце сказало ей так сделать, что слабый брат ей в семье не нужен. Гидеон не нашел другого способа решить ситуацию со столь жестоким и своенравным отпрыском, кроме как отправить дочь в Империю Рушад «на обучение», чисто чтобы обезопасить всю остальную семью. Он все еще надеялся, что из дочери вырастет нормальная наследница и понимал, что сажать её в темницу за братоубийство не было вариантом.

Кирена оказалась в Альмебете, в самой столице Империи в гостях у ордена фанатиков, по сравнению с которыми её семья, почитающая Сарагьяни, была просто образцом свободомыслия и терпимости. Она была на правах «хорошо охраняемой гостьи», ей разрешали с сопровождением посещать центр города, ее жизнь пусть и стала скромнее, чем в семейном особняке, но все равно особо ни в чем не нуждалась. Впрочем, в покое её не оставляли, священнослужители пичкали духовными наставлениями практически от рассвета и до заката, посвящая в тонкости веры в Сарагьяни. Ей давали ясно понять, что теперь это её новая жизнь, обратно она не вернется и ей уготована роль духовного лица. Они даже дали ей новое имя Андрастия и только так теперь называли её. Определенный эффект это даже производило, правда вероятно не совсем такой, на какой рассчитывали её наставники. В голове юной священницы люди не производили впечатление избранного богом народа, во многом потому что они ничем не заслуживали подобного отношения. Они в её глазах были также мелочны, порочны и ограничены в своих стремлениях лишь своей персоной. Если кто-то из священников попытался вызвать у Андрастии чувство сожаление и раскаяния за свои злодеяния в прошлой жизни, то терпел в этом полную неудачу.

Постоянные вспышки агрессии и вечная раздражительность от бессонницы  дополнились еще и проявлениями неуправляемой магии. Недели не проходило без того, как какой-нибудь послушник не был ослеплен мощной вспышкой света, сотворенной юной аристократкой. Священнослужители поручили наставничество паладину Альберику Вестник. Этот рыцарь, заслуживший свое прозвище за множество экспедиций в Южные земли в качестве миссионера, являлся сведущим и в военном деле, в магии и в делах духовных. Он забрал Андрастию из города и, путешествуя с ней, учил её дисциплине, самоконтролю, а также множеству других вещей. Магия света давалась ей невероятно легко, как будто это всегда было частью её натуры. Впрочем, под руководством паладина, подобная магия становилась не инструментом, полезным на многие случаи в жизни, а исключительно смертельно опасным оружием. Все проявления буйного нрава и дикого характера были безжалостно задавлены изматывающими тренировками и тяжелыми походами. Альберик, ведущий практически аскетичный образ жизни, посвящающий себя без остатка служению богу солнца тем образом, которым умел, был первым человеком во всем мире, к которому Андрастия испытывала хотя бы определенное подобие уважения.

Не один год она путешествовала со своим наставником, постоянно получая новый опыт вместе со шрамами в сражениях, различных столкновениях с врагами Империи как среди разумных рас, так и среди самой разной нечисти. Она даже находила удовольствие в том, что делала, явно находясь на своем месте. Да, в учениях Сарагьяни ничего не говорится об упоении кровопролитием, но если она убивает кого надо и делает этот мир лучше, то почему бы не радоваться этому? Потому для нее в какой-то мере было даже досадным, что спустя почти полтора десятилетия ей пришла весть из родных краев. Отец был стар и болен и просил вернуться в Ярмейн. С определенной неохотой она села на корабль до родного города.

Возвращение в обитель рода Зонхартов было весьма неловким. Кирена узнала, что у неё появилось несколько младших братьев и сестер, родители с трудом узнали её. Она сама толком не могла решить, что ей делать в Ярмейне. От нее ждали, что она будет присутствовать на знатных вечерах, начнет вникать в дела городского совета, подберет себе подходящего жениха. У  Кирены же желания были совсем другого толка.

Нет тут ничего.