-... Тед Банди, - изящные пальцы щёлкают, переключая слайд, демонстрируя аудитории черно-белую фотографию харизматичного серийного убийцы.
- К примеру утверждал, что может определить жертву по шагам. Смелое заявление, - лектор криво усмехается, слайд сменяется, поспевая за его рассказом.
- Которое, впрочем, получилось доказать экспериментальным путём. На первом этапе студентам был выдан оценочный лист психопатии Хаэра. Участники с наиболее высокими показателями были отобраны в отдельную группу. Во втором этапе испытуемые отвечали на краткий опросник: подвергались ли они когда-либо насилию, грабили ли их и избивали ли хотя бы раз в жизни. Затем, на третьем этапе первой группе студентов показали записи того, как участники второго опроса переходят из аудитории в аудиторию. Испытуемые должны были угадать, кто из студентов неоднократно был жертвой насилия, - мужчина делает паузу, внимательным взглядом алых радужек проходясь по аудитории.
- Полагаю, вы уже догадались, чьи ответы содержали наименьшую погрешность, - вежливая полуулыбка сбивается на один уголок его рта, когда блуждающий взор останавливается на одном из его студентов. Где-то под рёбрами сжимается тугой комок. Вот этот.
Этот идеально подойдёт.

- Хотя мои знания носят по большей части теоретический характер, я постараюсь помочь следствию, - не снимая элегантного пальто, мужчина присаживается на выдвинутый для него стул.
- Ох, не скромничайте, профессор, - с елейной улыбкой протягивает следователь. Полиция его на дух не переносит. Поэтому нахождение здесь доставляет ему особое удовольствие, аж мурашки по коже бегут. Значит, настолько они отчаялись. Настолько не способны справиться сами, что вынуждены засунуть раздутое самомнение себе в задницу и натянуть фальшивые улыбки.
- Хотите выпить?
- Нет, спасибо, я не пью. Могу я взглянуть на материалы дела? - вежливо сцепив пальцы замком, он сам подводит полицейского к сути его визита, аккуратно заигрывая с формальностями, непринуждённо перехватывает инициативу в свои руки. На лице собеседника проступают желваки - признак сдерживаемого раздражения, приятной натянутой струной отзывающийся где-то в нутре непростого собеседника. Он держит собственные пальцы, чтобы скрыть легкую дрожь от предвкушения, точно художник, волнующийся перед открытием его первой выставки.
На некоторых снимках свет поставлен столь искусно, что у него перехватывает дух. Другая же постановка кадра зудит внутри раздражённым желанием оторвать руки сотворившему это специалисту, чтобы тот никогда больше не посмел взять в руки фотоаппарат. Закончив осматривать снимки, он молча переходит к скудному содержанию дел.
- Убивает ровно через двадцать один день, - мужчина покачивает головой, имитируя удивление.
- Да уж. Исполнительный ублюдок, - отзывается следователь, почёсывая щетину.
- Роберт Ресслер описывает пять условных стадий убийства. Ауральная стадия - когда убийца начинает грезить о насилии, постепенно теряя связь с реальностью. Стадия поиска - убийца ищет жертву, удовлетворяющую его фантазиям. Если удаётся определить типаж жертв, то высокая вероятность поймать его на этой стадии. Но в нашем случае, - он переводит взгляд на снимки со слишком непохожими друг на друга телами, - типаж всё ещё не был установлен, - произносит он без укора, но следователь всё равно ёрзает в кресле, точно нашкодивший мальчишка.
- Третья стадия - обольщение. Убийца устанавливает контакт с жертвой, завоевывая доверие и заманивая ее в ловушку. Затем стадия захвата, название говорит само за себя и, наконец, стадия убийства, - последние два слова он произносит с трепетным придыханием, но полицейский не замечает этого, слишком погружённый в собственное раздражение.
- К чему это лекция? - понемногу теряет терпение следователь.
- К тому, что ваш подозреваемый проходит эти стадии чётко за двадцать один день. Каждый грёбаный раз, - он берёт папку за бок, встряхивая. - Значит, у него есть система. Её понимание - ключ к его поимке, - профессор обращает внимание на кодовое название на папке с документами по делам.
- "Доктор", - зачитывает он вслух абсолютно безэмоционально, внутри же чувствует лёгкий надлом от явного отсутствия творческого жилы в том, кто решил дать такое прозвище маньяку.
- Он их режет с хирургической точностью. И стежки у больного ублюдка - отдельная ювелирная работа, - профессор опускает взгляд, наклонив лицо так, чтобы скрыть тень улыбки на губах.
Наконец-то.
Хоть капля признания от неблагодарной публики.

- Тише-тише, - голос звучит почти ласково, успешная мимикрия под заботливый тон.
- Если будешь так дёргаться, ремни оставят гематомы. А это... Это противоречит моей задумке, - голос хищно усмехается. Он ждёт, пока парень проморгается и заметит его нависшее над ним лицом. В маске, разумеется. Потому что элемент неизвестности добавляет остроты в их игру.
- С пробуждением, солнышко, - ладонь в прохладной латексной перчатке похлапывает мальчишку по щеке, отбрасывая остатки медикаментозного сна.
- В горле пересохло? - забота приобретает издевательские нотки.
- Это после лекарств. Не переживай. Скоро ты поймешь: сухость во рту - меньшая из твоих проблем, - маньяк довольно усмехается, отступая на полшага назад, позволяя жертве оглядеться, увидеть помещение с глухими стенами вокруг, полупустое, если не считать кушетки, на которой он надежно зафиксирован, и двух  невысоких столиков с инструментами в шаговой доступности.