Слишком много вещей происходят за одни человеческие — альдровские? ормовые? Зешт сильно сомневался, что все многообразие северных-и-не-только рас считало свои дни особо различным образом — сутки. Большинство из них случаются днем, а потому проходят мимо паствы; ночью же паству интересует мало что, кроме охоты.
Вечером, кажется, у двух миров шансы встретиться наиболее велики — Зешту нравится иногда об этом задумываться. Нравится и то, что вечером очень выгодна охота: удобно разминать затекшее ото сна тело на уставшем за день скоте.

Угодья Зешта обширны. Необъятны даже. Дорога на юг зачастую занимает гораздо больше времени, чем хотелось бы, но искать добычу несложно — существа, живущие здесь, склонны оставлять чересчур много следов. Чуть ближе, когда шлейф свежеет, к следам добавляется вся остальная палитра жизни: запахи, потом звуки, крики, лязг, топот, вкус; Зешта, конечно, интересует только итог.

Итогом всегда является тишина.

Этот день, однако, был исключением. Привычная тишина леса сменялась отдаленными звуками чьего-то беспокойства — теми же, которые окружали обычно Зешта, едва он переставал скрывать свое присутствие. Требовали ли они спешки?
Он потягивается всем телом, хотя уже давно достаточно размялся; лезет когтем в рот, цепляет жилу — она с готовностью лопается, тянется между зубов белой нитью, так удобно оставляя во рту повисшие на ней остатки мяса. Втягивает носом воздух, обнюхивает, кажется, в первую очередь себя: пока что Зешт пахнет теплом, кровью и сыростью; за спиной появляются два полупрозрачных крыла — задерживаться не стоило хотя бы для того, чтобы к этим запахам не добавилась вонь падали.

Весна в этом году выдалась на удивление теплой.

— Кто… — шум крыльев стихает одновременно с хрустом коры — когти лап, заменяющих ему ступни, цепляются в ствол, подвешивая Зешта вниз головой. Вид, несомненно, странный — пусть и не теряющий каким-то чудом неосознанно вкладываемой в него угрозы.

— …разрешил тебе охотиться здесь? — вопрос бессмысленный — но и цель его не в том, чтобы получить конкретный ответ.
Любой кха’рах с хоть каким-нибудь подобием мозгов ответил бы, что разрешение дал сам Отец. Пожалуй, был даже шанс, что это окажется и не полуправдой вовсе — Зешт и сам порой видел сны, которые велели ему искать пропитание в конкретных местах.
Ему, впрочем, не нужен был ответ правильный — ровным счетом наоборот, и для этого кха’рах перед ним должен быть в первую очередь сильным.

Зешт кидает еще один взгляд вниз, и ответ становится ему не интересен.