У одного из рёгн трагедия – он потерял сына. Мальчик необычайной красоты – говорят, что ликом он походил на саму Эйнари-Лали. Мальчик необычайного таланта – говорят, сам Уалу благословил его взять в руки меч. Мальчик отжил всего шестнадцать зим, и теперь от него осталась лишь изломанная рука с надкусанными пальцами. Осталась лежать, закопанная под надгробием, и спустя девять лун в честь его поднимают бокалы – в очередной раз.

Самого мальчика не волнуют – ни рука, не собственные похороны: разум его занят маленькими существами, что копошатся в его глазницах, норовят прокусить ороговевшую плоть. Получается у них плохо - их челюсти слабы; гораздо слабее, чем у мальчика – он впивается зубами в теплое, жирное мясо, какое бывает только у животных севера. Люди севера, как оказывается, животными тоже считаются – это ему станет известно куда позже.

Тогда же, когда он примет второе рождение.

Спустя много лет не осталось ни волков, с которыми Зешт отправился в последнюю свою прижизненную охоту, ни альдра, которого он когда-то называл отцом – осталась лишь Райга, в которой за последние полвека прибавилось историй о кроваво растерзанных путниках.

Зешт старается, чтобы их не становилось меньше.