Голос. Совершенно чужой, но почему-то знакомый. Сантичай нахмурилась: ее лицо, покрытое росинками болезненного пота, почти зеленое, сморщилось в усталую гримасу. Она не могла вспомнить, почему узнает голос, который бормочет какие-то глупости, вплетаясь в шепот Луны в ушах.